Федор Шаляпин

Амплуа: 
вокал
бас
Стиль: 
классика
Страна: 
Россия

Кроме великолепного голоса, безупречного вокального мастерства Федор Иванович Шаляпин, как никто из оперных артистов, обладал умением перевоплощаться в образ того лица, которого он изображал на сцене. Его роли были идеальными в музыкальном и драматическом отношении, а также отличались редкой пластичностью. Станиславский с восхищением говорил, что Шаляпин являл собой изумительный пример того, как можно слить в себе три искусства на сцене. Артист показал, что противоречия между безукоризненным пением и актерской игрой не существует. И в опере можно создавать образы живых людей, а не выглядеть безликим манекеном, как, увы, нередко бывало и еще бывает на оперной сцене.

Молодой Шаляпин был принят в труппу Мариинского театра в Петербурге - на тот момент лучшего в России. На сцене было пышно, богато, певцы обладали прекрасными голосами и эффектно жестикулировали. Но все это было, по словам Шаляпина, как-то мертво или игрушечно-приторно. И это "лакированное убожество" спектаклей его не удовлетворяло.

"В основу моей работы над собою, - говорил артист, - я положил борьбу с пустым блеском, ... с надуманной сложностью ... Единственно правильным путем к красоте я признал для себя - правду".

Шаляпин был удивительно правдив на сцене. Но правда эта не была житейским правдоподобием - это была правда художественная, правда музыкального театра.

Однажды, выступая в партии Сусанина в опере Глинки, Шаляпин почувствовал, как в сцене прощания с дочерью у него из глаз потекли настоящие слезы.

"В первую минуту, - вспоминал артист, - я не обратил на это внимания, думал, что это плачет Сусанин, и вдруг заметил, что вместо приятного тембра голоса из горла начинает выходить какой-то жалобный клекот... Я испугался и сразу сообразил, что плачу я, растроганный Шаляпин, слишком интенсивно почувствовав горе Сусанина, то есть слезами лишними, ненужными, - и я мгновенно сдержал себя, охладил... Ты уж лучше пой и играй правильно..."

Творческим девизом Федора Ивановича стал постоянный поиск живой интонации, сближение слова и музыки. Певец утверждал, что в правильности интонации, в окраске слова и фразы и заключается вся сила пения. Уже в начале своей карьеры, исполняя партию Мельника в опере Даргомыжского "Русалка" на сцене Мариинского театра в Петербурге, артист понял в чем все дело. Поначалу он пел тоном мелкого лавочника, и ничего не получалось. Интонация была фальшивой. Когда же певец осознал, что Мельник - это не вертлявый, бойкий мужичонка, а владелец мельницы и угодьев - мужик степенный, он ухватил верное звучание и ему удалось покорить публику этой ролью. Особенно потрясала сцена в лесу с Князем, когда Мельник, потеряв рассудок, превратился в глубоко страдающего человека - туту возникло совсем иное: и порывистая речь, и дикое карканье сумасшедшего, и искренно трогающие слушателя ноты отчаяния в минуты просветления.

Мало петь красиво, сделал вывод Шаляпин, недостаточно отлично владеть техникой вокала, надо еще дать правдивую для данного чувства интонацию. Только тогда он может верно передать чувства, которые композитор выразил в музыке, и его пение проникнет в сердца слушателей.

Использованная литература:

Л.Тарасов. Музыка в семье муз. Л.: Дет. лит. 1985.